Глава 9. Состояния, возникающие при монотонной деятельности и обстановке - Психофизиология состояний человека - Ильин Е. П.

- Оглавление -


9.1. Состояние монотонии (скуки)

Состояние монотонии, или — что то же — скуки, является по своим характеристикам противоположным состоянию напряжения. Она ча­сто встречается на производстве (Виноградов, 1966; Золина, 1967; Фетискин, 19746, 1993; Фукин, 1982), в учебной деятельности (Фе-тискин, 1993), в учебно-музыкальной (Шурыгина, 1984) и спортив­но-тренировочной (Фетискин, 1974; Фидаров, Болдин, 1975; Сопов, 1977), да и просто в обычной жизни (так называемая «монотония бы­та»). Вот как писатель Виктор Астафьев в своем произведении «Царь-рыба» описывает состояние промысловиков пушнины, отрезанных от мира пургой и находящихся в состоянии сенсорной депривации: «В зимней, одинокой и немой тундре даже удачный промысел не из­лечивает от покинутости и тоски. Случалось, опытные промыслови­ки переставали выходить к ловушкам, заваливались на нары и, подав­ленные душевным гнетом, потеряв веру в то, что где-то в мире есть еще жизнь и люди, равнодушно и тупо мерзли в одиночестве, погру­жаясь в марь вязкого сна, дальше и дальше уплывая в беспредельную тишину, избавляющую от забот и тревог, а главное, от тоски, засасы­вающей человека болотной чарусой... <Они> безвольно погружались в молчаливость, расслаблялись от безделья, ленились отгребать снег от избушки, подметать пол и даже варить еду... нарушилась душевная связь людей, их не объединяло главное в жизни — работа. Они надое­ли, обрыдли друг другу, и недовольство, злость копились помимо их воли»1.

О сходном социально-психологическом состоянии мне рассказы­вали офицер атомной подводной лодки, испытавший его, когда ко­рабль находился в многомесячном автономном плавании, а также

известный полярник, работавший на радио- и метеостанциях за по­лярным кругом.

В психологической литературе одно из первых упоминаний о со­стоянии монотонии встречается в работе Г. Мюнстерберга (Munster-berg, 1912). Изучением этого состояния интересуются физиологи, пси­хологи, социологи. И это не случайно. Монотонность влияет на эф­фективность деятельности, настроение человека, на его развитие как личности. Канадский ученый В. Герон (Heron, 1957), изучавший вли­яние монотонной окружающей обстановки на психику и деятельность человека, пришел к выводу о необходимости постоянного изменения сенсорного окружения человека для его нормального существования. Даже животные инстинктивно избегают монотонной обстановки. Кры­са, например, предпочитает использовать в лабиринте различные пути к пище, а не один и тот же; она стремится покинуть пространство, в ко­тором провела много времени, и активно ищет новые или менее из­ученные участки. Это свидетельствует о том, что стремление к раз­нообразию впечатлений является важнейшей биологической потреб­ностью.

Причины появления состояния монотонии

Все авторы, занимающиеся проблемой монотонии, единодушно при­знают, что это состояние является следствием однообразной деятель­ности (монотонности). Вопрос только в том, какую деятельность сле­дует считать однообразной.

В литературе первой половины XX в. существует неоднозначность понимания терминов «монотонность» и «монотония». Многие авто­ры под монотонностью понимают возникающее при однообразной деятельности состояние и заменяют этим термином понятие «скука» (Maier, 1955; Bartenwerfer, 1957; Левитов, 1964). Другие (Bartley, Shute, 1947) называют монотонностью продолжительное и неприят­ное однообразие деятельности. В этом случае монотонность характе­ризует работу, а не состояние человека. Наконец, некоторые авторы характеризуют однообразие работы понятием «монотония» (Федори-шин, 1960). Я считаю обоснованным использование В. Г. Асеевым (1974) термина «монотонность» только для обозначения характера труда, окружающей человека обстановки, а для возникающего при однообразной обстановке состояния — термина «монотония».

Делались попытки развести понятия «скука» и «нудность» на том основании, что первое имеет более широкое значение, а второе характеризует только те психические состояния, которые возникают вслед­ствие отрицательного влияния повторяющейся деятельности (Maier, 1955; Ryan, Smith, 1954). Однако при этом авторы допускают ту же ошибку, противопоставляя характеристику эмоционального состоя­ния (скука) характеристике деятельности (нудность).

Точка зрения-25

Скука — психическое состояние, характеризующееся неспособностью человека устанавливать такие отношения с окружающим миром, другими людьми и самим собой, которые могли бы эмоционально захватить его и пробудить интерес к созидательной деятельности. Состояние скуки может возникать как в результате внешних ограничений, связанных с монотонной работой и изоляцией от людей, так и в силу внут­ренней опустошенности, пресыщенности жизнью и неспособности к эмо­циональным переживаниям, вызывающим радость, восторг, желание к осуществлению активной деятельности. Скука становится неотъемлемой частью жизни многих людей, не испытывающих удовольствия ни от рабо­ты, ни от развлечений. Увеличение свободного времени ведет к тому, что многие не знают, что с ним делать и как занять себя. Не все из них обра­щаются за помощью к психоаналитику, но состояние скуки часто сопро­вождается такими болезненными проявлениями, что скучающие люди явля­ются потенциальными пациентами. Не случайно некоторые психоаналити­ки стали обращать особое внимание на проблему скуки. Одним из первых, кто приступил к осмыслению данного феномена, был О. Фенихель, опуб­ликовавший работу «О психологии скуки». Несколько десятилетий спустя к рассмотрению данной проблемы обратился Э. Фромм, считавший, что «человек — единственное животное, которое может скучать». Размышле­ния о скуке нашли отражение в таких его работах, как «Революция на­дежды», «Анатомия человеческой деструктивности» и др. Исследуя феномен скуки в работе «Анатомия человеческой деструктивно­сти», Э. Фромм выделил три категории лиц: не знающие скуки — способ­ные продуктивно реагировать на стимулирующие раздражения; хрониче­ские скучающие — постоянно нуждающиеся в дополнительном стимули­ровании и в вечной смене раздражителей; больные — которых невозможно ввести в состояние возбуждения нормальным раздражителем. Для хрони­чески скучающих и больных людей скука связана с неудовлетворением, испытываемым ими по отношению к жизни...

Осуществленное Э. Фроммом различие относится не только к типологии людей, но и к смысловому употреблению слова «скучный». Человек мо­жет изнывать от скуки в определенной ситуации, говоря, например, что ему скучно и неинтересно находиться в данной компании. Но человек может быть скучным сам по себе в силу структуры своего характера и тогда он является скучным как личность... «Многие люди готовы признаться, что испытывают скуку (что им скучно); но вряд ли кто согласился бы, чтобы его звали скучным».

По мнению Э. Фромма, хроническая скука представляет собой одну из патологий современного общества. Большинство людей не являются тя­желобольными, но все они страдают в легкой форме недостатком продук­тивности. Если такие люди не находят каких-либо способов стимулирова­ния, то они постоянно скучают. Создается впечатление, что главной целью становится попытка «убежать от собственной скуки». Для достижения этой цели используются различные средства сиюминутного возбуждения, вклю­чая всевозможные развлечения, алкоголь, наркотики, секс. Однако все это не затрагивает творческие способности и психические возможности человека, поскольку на глубинном, бессознательном уровне он все равно пребывает в скуке.

Так, когда терапевт спросил одного из своих пациентов, имевшего боль­шой успех у девушек, не спасает ли его от скуки секс, тот ответил. «Секс — тоже скука, но не в такой мере, как остальное».

С точки зрения Э. Фромма, следствием «некомпенсированной скуки» мо­гут быть насилие и деструктивность. В пассивной форме они проявляются в том, что человеку нравится узнавать о преступлениях и катастрофах, смотреть по телевизору сцены кровавых убийств и жестоких драк. В ак­тивной форме удовольствие достигается путем садистского и деструктив­ного поведения. Мотивом некоторых убийств становится именно скука, потребность увидеть какие-то нестандартные ситуации и прекратить моно­тонность повседневной жизни.

Э. Фромм высказал убеждение, согласно которому «скука — одна из величайших мук». Ад представлялся ему тем местом, где царит вечная скука (Лейбин, 2001, с. 529-531).

Целесообразно, как это делают Левитов (1964) и Асеев (1974), выделить действительное (объективное) и кажущееся однообразие работы, ситуации.

Объективное однообразие (монотонность) связано с бедностью сен­сорного воздействия на человека, с малой загруженностью его интел­лектуальной сферы (чрезмерным дроблением рабочих операций, про­стотой автоматизированных действий в сочетании с их многократным повторением в одном и том же темпе, малой и средней интенсивно­стью нагрузки). Это относится как к интеллектуальной, так и к сен­сорной и двигательной деятельности.

Субъективная (кажущаяся) монотонность может сопутствовать объективной монотонности, являясь ее отражением в сознании чело­века. При этом необходимо наличие двух условий, а именно: чтобы

выполняемая деятельность не давала умственной свободы от деятель­ности, привлекала к себе внимание и в то же время не предоставляла достаточных условий для размышления над этим заданием, не давала бы повода для творчества (Hacker, 1967). Это обусловливает, по Г. Бар-тенверферу (Bartenwerfer, 1957), «отдачу с суженным объемом вни­мания».

Но субъективная монотонность деятельности и ситуации может иметь место и без объективной монотонности. Она может быть обус­ловлена отношением человека к деятельности и ситуации. Роль мо­тивации для оценки ситуации отмечается многими авторами. Показа­но, например, что работа без знания ее результатов быстро приводит к снижению интереса к ней (Fraser, 1958). Наоборот, заинтересован­ность в работе и полнота обратной связи, получаемой человеком, не дают проявиться субъективной монотонности даже в случае объек­тивной монотонности труда.

Механизмы развития монотонии

Состояние монотонии рассматривается мною как эмоциональное (в отличие от ряда психологов и физиологов, которые рассматривают его с других позиций), а именно — как операциональное состояние. Например, психологическое объяснение состояния монотонии, дан­ное Бартенверфером, состоит в том, что монотонная работа приводит к сужению объема внимания, нервному истощению и вследствие это­го снижению психической активности мозга. По существу, это пони­мание состояния монотонии как психического утомления.

Той же «психоэнергетической» концепции, связанной с истощени­ем психической энергии в процессе волевого поддержания внимания при однообразной работе, придерживались и другие авторы (Winkler, 1922; Poffenberger, 1942). Если кратко характеризовать приведенную точку зрения на механизм развития состояния монотонии, то она сво­дится к следующему: монотония — это следствие перенапряжения внимания. Дж. Бармак (Barmack, 1937) видел причины монотонии в том, что вегетативная система не обеспечивает в должной мере работу нервной и мышечной систем. Отождествление состояния монотонии с утомлением присутствует и в более поздних работах (Bornemann, 1961; Schmidtke, 1965).

Надо отметить, что в это же время появлялись работы, в которых критиковался взгляд на монотонию как утомление. Г. Дюкер (Duker, 1931), например, установил; при повышении темпа работы чувство скуки не увеличивается, а уменьшается.

В отечественной литературе взгляд на монотонию как на операци­ональное состояние наиболее четко изложен М. И. Виноградовым (1966) и 3. М. Золиной (1967). Их объяснение основывается на пред­положении И. П. Павлова, что воздействие на одни и те же клетки длительно действующего раздражителя приводит к их быстрому ис­тощению, к развитию запредельного охранительного торможения, которое иррадиирует по коре головного мозга и проявляется в фазах парабиоза.

Однако все эти предположения не объясняют имеющиеся экспе­риментальные данные. В частности, эффект длительного воздействия раздражителя на одни и те же нервные клетки не объясняет, почему монотония возникает и при редких сенсорных стимулах1. Кроме того, при однообразной двигательной деятельности торможение должно развиваться первоначально именно в двигательных корковых цент­рах, что обнаружилось бы в снижении психомоторных показателей. Однако, поданным Е. В. Подобы (1960) и М. И. Виноградова (1966), в ряде случаев наблюдалось сокращение латентного периода сенсо-моторной реакции, что никак не свидетельствует о развитии в двига­тельных корковых центрах запредельного торможения. Следовательно, наряду с развитием торможения в определенных корковых центрах (о чем свидетельствует нарушение дифференцировок при развитии стадий парабиоза) наблюдается и усиление возбуждения в двигатель­ных корковых центрах. Следовательно, механизм развития состояния монотонии оказывается гораздо сложнее, чем предполагают цитиро­ванные выше авторы.

В. И. Рождественская и И. А. Левочкина (1972) связывают моно­тонию с развитием угасательного торможения. Однако конкретная причина развития именно этого вида торможения авторами не обсуж­дается. Между тем его возникновение можно объяснить феноменом привыкания (адаптации) к одному и тому же раздражителю, которое приводит к ослаблению воздействия этих раздражителей. Однако вли­яние привыкания на кору головного мозга осуществляется не прямо, а опосредованно, через ретикулярную формацию. Будучи местом

конвергенции сенсорных путей, ретикулярная формация получает от всех афферентных путей потоки импульсов, которые здесь перераба­тываются, суммируются и по неспецифическим афферентным путям передаются дальше в кору головного мозга.

В этом отношении взгляды М. Гайдера (Haider, 1962) и В. Хакера (Hacker, 1967) на механизмы возникновения монотонии выглядят более убедительно. Они видят физиологическую основу снижения психической активности при монотонии в нейрофизиологических механизмах восходящих влияний ретикулярной формации на кору головного мозга. Гайдер сформулировал «дезактивирующую теорию» монотонии. По мнению Хакера, сужение объема внимания и его кон­центрация на узком круге объектов уменьшает активирующее влия­ние ретикулярной формации на кору.

Следует, однако, заметить, что снижение активирующего влияния на кору головного мозга будет как в случае поступления в ретикуляр­ную формацию редких раздражителей, так и в случае уменьшения силы раздражителя при привыкании к нему, исчезновении фактора новизны. В исследовании Г. Дюрупа и А. Фессарда (Durup, Fessard, 1936) было показано, что всякий новый стимул вызывает на электро­энцефалограмме появление потенциалов быстрого ритма и неболь­шой амплитуды, которые сменяют медленные колебания, характер­ные для более низкого уровня бодрствования (альфа-ритм). Если же один и тот же стимул предъявляется с постоянным интервалом, то его активирующий эффект постепенно уменьшается, вплоть до полного прекращения блокады альфа-ритма. И наоборот, реакцию блокады альфа-ритма получить тем легче, чем больше стимул пробуждает вни­мание человека.

В центральной нервной системе имеются специальные нейроны, обнаруживающие свойства угасания реакций, или привыкания. Они расположены и в коре головного мозга. Но больше всего этих «нейро­нов новизны» именно в ретикулярной формации. Показано, что боль­шинство клеток ретикулярной формации обладают свойством быст­рого привыкания к повторной стимуляции (Horn, Hill, 1964, и др.). Таким образом, имеется целый комплекс фактов, дающих основание связывать возникновение торможения (снижение уровня активации) корковых центров с уменьшением реактивности неспецифических структур ретикулярной формации и, как следствие, уменьшением ее активирующего влияния на кору головного мозга.

При исследовании механизмов развития монотонии я со своими учениками во главу угла поставил субъективные переживания чело-

века — апатию, скуку, эти непременные спутники однообразной ра­боты. А они возникают как следствие потери интереса к работе при однообразии сенсорных воздействий, т. е. снижения силы мотива, пре­вращения его из положительного в отрицательный, в желание прекра­тить работу.

Подчеркну, что речь идет именно о скуке, а не об усталости, как это имеет место в работе В. И. Рождественской и И. А. Левочкиной. Дело в том, что в их исследовании жалобы испытуемых на изменение со­стояния фиксировались через 30-минутные временные промежутки, заданные экспериментатором. Это могло привести к искажению ис­тинной картины развивающегося состояния монотонии (оно могло появиться раньше, а через 30 мин на монотонию уже могло наслоить­ся утомление). В экспериментах, проведенных мною с сотрудниками, применялся другой способ хронометража: испытуемые сами сразу сообщали о появлении у них апатии или скуки, не дожидаясь оконча­ния определенного временного интервала. Это позволило не только получать истинную картину развивающегося состояния монотонии, но и точнее определять время его появления, что особенно важно при сравнении устойчивости разных людей к фактору монотонности и вли­яния на эту устойчивость различных факторов.

До недавнего времени переживание скуки обозначалось как чув­ство утомления, возникающее вроде бы беспричинно (Леман, 1967). На самом деле причина этого переживания все же обозначается. Это равномерные монотонные звуковые воздействия, нахождение в тем­ном и тихом помещении и т. п. Конечно, ощущение усталости и пере­живание скуки — разные психологические явления.

Левитов разделяет переживание монотонии и скуки на том осно­вании, что первая возникает при однообразной работе, а вторая мо­жет возникнуть и при разнообразной, но неинтересной работе. Подоб­ное деление спорно. Скука может быть следствием как объективного и субъективного однообразия (однообразия впечатлений), так и по­тери интереса к работе. Состояние монотонии характеризуется не раз­витием запредельного торможения в двигательных центрах, а возник­новением «эмоционально-мотивационного вакуума» при однообра­зии рабочих операций или при редких сенсорных стимулах, когда работа перестает занимать работающего и привлекать его внимание, т. е. становится для него неинтересной. Как показано в исследовании Н. Е. Высотской с соавторами (1974), при появлении у человека скуки возрастает мышечная сила, подсознательно увеличивается теми работы,

сокращается время простой сенсомоторнои реакции, возрастает тонус напряжения мышц, в сторону возбуждения сдвигается «внутренний» баланс, связанный с двигательной активностью человека. Изложен­ное свидетельствует о том, что развитие состояния монотонии связа­но с ростом возбуждения в двигательных корковых центрах. Все это происходит с параллельным развитием торможения на другом уров­не управления, связанном с приемом и переработкой информации. Свидетельством тому служат увеличение времени сложной (диффе-ренцировочной) реакции и «центральной задержки», ухудшение вни­мания, сдвиг «внешнего» (эмоционально-мотивационного) баланса в сторону торможения. Наряду с этим реакция на однообразие раздра­жителей проявляется в усилении парасимпатических влияний: сни­жаются частота сердечных сокращений и артериальное давление, уменьшается потребление кислорода, снижаются энерготраты на ки­лограмм веса тела, отмечается небольшой сдвиг рН вправо (Hacker, 1967; Высотская с соавт., 1974; Замкова с соавт., 1981; Фетискин с со-авт., 1984).

Можно полагать, что все перечисленные сдвиги означают снижение уровня активации, а при работе в основном сенсорного характера — уровня бодрствования. Последнее видно из исследования труда шо­феров, осуществляющих дальние перевозки. Е. Брамсфельд и Г. Янг (Bramesfeldjung, 1932), а также Г. Бартенверфер (Bartenwerfer, 1955) показали, что в условиях езды по однообразным дорогам у водителя возникает сумеречное состояние сознания, снижается внимание, иногда до такой степени, что он ничего не видит, хотя глаза остаются откры­тыми. В реальных условиях водитель, находясь в таком гипнозоподоб-ном состоянии, может даже проехать большое расстояние, автомати­чески контролируя управление машиной. Однако быстрота реагиро­вания на внешние раздражители у него значительно снижается. И хотя водитель ясно различает приближающуюся опасность, мгновенная сознательная реакция становится для него невозможной. В услови­ях лабораторных экспериментов испытуемые сообщали, что времена­ми они впадали в дремотное состояние и даже засыпали на короткое время.

В ряде исследований, проведенных во Франции и США, было по­казано возникновение галлюцинаций у водителей грузовиков даль­него следования. После нескольких часов пути они начинают видеть различные образы, например больших красных пауков на смотровом стекле, несуществующих животных, перебегающих дорогу, и т. п.

Об аналогичных явлениях у летчиков во время длительных ноч­ных полетов сообщают Л. П. Гримаки В. А. Пономаренко (1971). Лет­чики перестают ощущать себя управляющими самолетом, видят себя вне кабины самолета, свободно плывущими в пространстве. Через несколько секунд они вздрагивали, приходили в себя и хватались за рычаги управления.

Итак, именно однообразие впечатлений (а не действий, как пола­гают физиологи) и служит той побудительной причиной, которая вызывает состояние монотонии. Например, по данным Фетискина (1972), более монотонной для рабочих прессового производства Вол­жского автозавода была работа на крупных прессах, а не средних, так как на первых рабочие операции были более простыми и выполнялись в меньшем темпе. К такому же выводу по данным субъективного от­чета рабочих пришли К. Д. Шафранская и Т. И. Сытько (1987), про­водившие исследования на прессово-рамном заводе Камского автомо­бильного объединения.

Целостная картина психологических и физиологических сдвигов, возникающих при состоянии монотонии, становится ясной, если рас­сматривать данное состояние с позиций системного подхода. В моем представлении эта картина следующая (рис. 9.1).

Переживание скуки вызывает желание прекратить работу. Ответ­ной реакцией на это является усиление влияния парасимпатической части вегетативной нервной системы, «ведающей» состояниями ком­форта, покоя, расслабления, что выражается в уменьшении частоты сердечных сокращений, в падении кровяного давления и прочих веге­тативных изменениях.

Возникшие неблагоприятные для продолжения работы сдвиги за­пускают механизмы саморегуляции, противоборствующие дальней­шему углублению данного состояния, причем происходит это подчас неосознанно. Усиливается возбуждение в двигательной системе, в ре­зультате чего повышаются темп работы и степень напряжения (мы­шечная сила), укорачивается время простой сенсомоторной реакции, происходит более сильная тонизация корковых клеток и мотиваци-онной сферы человека.

Можно было бы предположить, что высокий уровень возбуждения в двигательной системе при развитии монотонии — следствие «вра-батывания» при физической деятельности, а не механизм саморегу­ляции функциональной системы. Однако такое же повышение воз­буждения в двигательной системе обнаружено и при выполнении умственной работы.

Рис. 9.1. Схема развития состояния монотонии как системной реакции

В пользу того, что изменение уровня активности двигательной си­стемы является приспособительным механизмом, регулирующим сте­пень активированное™ корковых уровней, связанных с мотивацией, свидетельствуют и факты, полученные при изучении состояния пси­хического пресыщения (Фетискин с соавт., 1974). При развитии дан­ного состояния, связанного с чрезмерным возбуждением в мотиваци-онно-эмоциональном уровне регуляции, уровень возбуждения в дви­гательной системе у большинства испытуемых снижается. Очевидно, это служит защитным механизмом, уменьшающим тонизацию психи­ческих уровней, и без того перевозбужденных.

Таким образом, изменения, происходящие при развитии подобно­го эмоционального состояния, можно представить в виде функцио­нальной системы, в которой различные субсистемы выполняют раз­личные функции. Одни субсистемы реагируют специфическим обра­зом на воздействующий на психику человека эмоциональный фактор (развивается торможение на эмоционально-мотивационном уровне

Точки измерения

Рис. 9.2. Изменение частоты сердечных сокращений (ЧСС) при монотонной физической и сенсорной работе

регулирования), другие субсистемы активизируются, чтобы ослабить воздействие фактора, вызывающего данное состояние (усиление воз­буждения двигательной системы и тонизации коры головного мозга). В результате изменения нейродинамики во время состояния моното­нии обеспечивают у человека большую устойчивость к монотонному фактору (Фетискин, 1972а, 1974).

Конечно, действие механизмов адаптации к изменившейся ситуа­ции, направленных на сохранение гомеостатичности организма и лич­ности в целом, небеспредельно. В какой-то момент времени при не­прекращающемся воздействии факторов данные механизмы иссяка­ют и развиваются более глубокие и устойчивые изменения функции. «Острое» состояние монотонии переходит в «хроническое» (перма­нентное).

Описанная картина изменения психических и физиологических показателей была выявлена при физической и сенсорно-интеллек­туальной работе, осуществляемой как в лабораторных, так и в есте­ственных условиях (на производстве, во время тренировочных заня­тиях спортсменов, учебной деятельности школьников и студентов). Таким образом, при разных видах монотонности механизмы разви­тия состояния монотонии по существу одинаковые (Ильин, 1981) (рис. 9.2, 9.3).

Фон        Врабатывание  Монотония Точки измерения

Рис. 9.3. Энерготраты при монотонной физической и сенсорной работе

На основании вышеизложенного я не могу согласиться с утверж­дением Асеева о необходимости разделения монотонии на двигатель­ную и сенсорную в связи с тем, что, как полагает автор, при двигатель­ной однообразной работе возникают утомление и переутомление, а при сенсорной — психические состояния. Я с моими учениками не наблю­дал такого разделения в проведенных исследованиях.

Монотония и утомление

Как уже говорилось, в первых работах по изучению состояния моно­тонии оно рассматривалось многими авторами как состояние психи­ческого утомления. Однако некоторые наблюдения позволили ряду авторов разделить эти состояния. Так, Г. Верной (Vernon, 1924), один из корифеев английской психологии труда, писал, что чувство моно­тонности иногда не зависит от усталости, и монотония и утомление — два разных состояния. «Одна мысль о предстоящей монотонной ра­боте приводит уже к ощущению монотонности, которое, таким обра­зом, следует рассматривать как явление психологического характера и которое не обязательно связано с утомлением умственных центров» (с. 89). Необходимость отличать состояние, вызываемое однообразием деятельности, от утомления подчеркивал Левитов (1964). Справедли­вость такого разделения была подтверждена в исследованиях Н. П. Фе-

тискина(1972), Н. Е. Высотской с соавторами (1974), Н. П. Фетиски-на, Е. П. Ильина, Н. Е. Высотской (1974).

Отличить эти два состояния можно по следующим признакам:

1.   Утомление — не специфическое следствие монотонной работы, оно развивается при любой по характеру и длительности работе.

2.   Состояние монотонии предшествует утомлению, но утомление мо­жет возникнуть и без состояния монотонии.

3.   Утомление исчезает в период отдыха постепенно, монотония же — быстро; перемена темпа деятельности (даже его увеличение) при­водит к быстрому снятию монотонии, при утомлении увеличение темпа еще больше снижает работоспособность.

4.   Утомление быстрее вызывается тяжелой работой, монотония — легкой.

5.   Показатели деятельности сердечно-сосудистой системы различны при утомлении и монотонии: в первом случае пульс и кровяное давление увеличиваются, во втором — снижаются.

6.   При монотонии происходит снижение энерготрат, при утомлении же они возрастают.

7.   Если при монотонии увеличивается время только сложной сенсо-моторной реакции, а время простой реакции либо остается неиз­менным, либо даже уменьшается, то при утомлении увеличивает­ся время обеих реакций.

8.   Если при монотонии сдвиг, в сторону торможения наблюдается только по «внешнему» балансу, а во «внутреннем» балансе наблю­дается сдвиг в сторону возбуждения, то при утомлении сдвиги в сторону торможения имеются в обоих балансах.

Факторы, определяющие устойчивость человека к воздействию монотонности труда. На устойчивость к действию монотонности вли­яют как индивидные, так и личностные особенности человека. А. Кирн (Kirn, 1960) выделил «монотонофильных» и «монотонофобных» лиц. Первым монотонная деятельность даже нравится, потому что «во вре­мя нее можно думать о своем». Вторые монотонную работу не перено­сят, стараются ее избегать. Однако почему одни лица «монотонофи-лы», а другие — «монотонофобы», автор не раскрывает. Эти причины были выявлены в последующих, в основном отечественных, исследо­ваниях.

Точка зрения-26

Уже в первых исследованиях, посвященных проблеме монотонности, в част­ности в работах Г. Мюнстерберга, Г. Винклера (1922), С. Уайта (1927), С. Уайта и И. Лангдона (1937), было показано, что субъективное отноше­ние к монотонной деятельности и степень подверженности ее влиянию неодинаковы у разных людей.

К. К. Платонов и Н. Г. Валентинова описывают три основные группы ра­бочих по характеру их реакции на монотонность труда. Для первой группы типична спокойная, положительная реакция на одно­образие. Представителям этой группы нравится простая повторяющаяся работа.

Ко второй группе относятся люди, которым монотонная работа не нравит­ся. Они не могут приспособиться к ней и тяготятся ею, очень часто жалу­ются на однообразие и утомительность труда.

И наконец, в третью группу входят лица, у которых сама по себе работа не вызывает каких-либо положительных или отрицательных эмоций, но она их устраивает, поскольку позволяет заполнять образующийся в сознании «вакуум» интересными и нужными мыслями (например, думать о домаш­них или учебных делах). В этой последней К. К. Платонов выделяет две подгруппы лиц, которые выполняют монотонную работу даже с удоволь­ствием. Одна подгруппа — это пожилые женщины, для которых такая работа соответствует «вязанию чулка», когда «вакуум сознания», свой­ственный ей, заполняется посторонними мыслями о домашних делах. Вто­рая подгруппа — это молодежь, учащаяся без отрыва от производства и занимающая «вакуум сознания» повторением учебных заданий, усовер­шенствованием в иностранном языке и т. д. (Асеев, 1974, с. 40—41).

Влияние свойств нервной системы и темперамента. Во многих ис­следованиях показана роль типологических особенностей свойств нервной системы и темперамента в устойчивости людей к однообра­зию деятельности.

В. И. Рождественская и И. А. Левочкина (1972). Ю. В. Бушев и Ю. А. Рябчук (1981) продемонстрировали, что с монотонной работой (вследствие большей устойчивости к фактору монотонности) лучше справляются лица со слабой нервной системой, чем с сильной. Одна­ко устойчивость к монотонии определяется не только этой типологи­ческой особенностью. Н. П. Фетискин (19726) выявил типологиче­ский комплекс проявления свойств нервной системы у монотоноустой-чивых субъектов: слабая нервная система, инертность возбуждения, преобладание торможения по «внешнему» балансу и преобладание возбуждения по «внутреннему» балансу. У лиц с данным типологи­ческим комплексом состояние монотонии появляется намного позже,

Рис. 9.4. Время появления монотонии у лиц с различными типологическими особенностями проявления свойств нервной системы

чем у лиц с противоположным типологическим комплексом, т. е. с сильной нервной системой, с подвижностью возбуждения, с преоб­ладанием возбуждения по «внешнему» балансу и преобладанием тор­можения по «внутреннему» балансу (рис. 9.4).

С. Уайт и И. Ленгдон (Wyatt, Langdon, 1937) пришли к выводу, что к однообразной работе более склонны люди, обладающие терпением и флегматическими чертами темперамента. В. Ф. Сопов (1977) вы­явил, что при тренировке выносливости в беге лучше справляются с однообразной монотонной работой те, у кого имеются высокая тре­вожность, интроверсия, доверчивость, подчиняемость, потребность в избегании неудачи. Г. Бартенверфер (1957) и К. В. Крупецкий (1997) отмечают, что хуже переносят монотонность экстраверты.

Влияние образовательного уровня. Чем выше образовательный уро­вень человека, тем более высокие требования он предъявляет к содер­жанию своей деятельности и тем труднее ему переносить однообраз­ную и простую деятельность. Это объясняет данные Н. Г. Валентино­вой (1963), которая выявила, что лица с низким образовательным уровнем выражают удовлетворение однообразной работой, в то вре­мя как лицам со средним образованием эта работа кажется неинтерес­ной и утомительной.

Правда, в ряде случаев уровень образования приравнивается к уров­ню развития интеллекта, в связи с чем делается вывод, что монотонная

работа лучше воспринимается интеллектуально неразвитыми людь­ми (Viteles, 1924; Wyatt, 1927; Missiuro, 1947). Такой подход Левитов считает упрощенным и неверным. Он полагает, что умственно разви­тый человек переживает монотонность в меньшей степени, так как отдает себе отчет в необходимости такой работы и может лучше акти­визировать свою деятельность, усматривая в однообразном разнооб­разное. Мне представляется, что это мнение Н. Д. Левитова слишком оптимистично. Во-первых, для того чтобы отдавать себе отчет в необ­ходимости той или иной работы, не требуется ни большого ума, ни высшего образования Во-вторых, умение усматривать в однообраз­ном разнообразное присуще только высококвалифицированным спе­циалистам, малоквалифицированный рабочий этого сделать не может и становится, как писал В Хакер, жертвой бесстимульного безразличия. Как бы то ни было, но точка зрения С Уайт а не получила подтверж­дения в исследованиях П Смит (Smith, 1955) и Г Бартенверфера (Bartenwerfer, 1957). П. Смит даже установила противоположные со­отношения: менее монотоноустойчивыми швеями оказались лица с более низким интеллектом, хотя разница между группами с различ­ным интеллектом была и недостоверной.

Влияние профессионального уровня. В некоторых исследованиях отмечается влияние уровня квалификации работников на монотоно-устойчивость Однако и здесь нет единства мнений Одни авторы свя­зывают эту устойчивость с низким уровнем квалификации работни­ков В других работах (Рябинина, 1971, Соболев, Степанова, 1975) указывается на большую подверженность монотонности молодых и, как правило, неквалифицированных рабочих Возможно, это связано с тем, что среди молодых еще много лиц с низкой монотоноустойчи-востью, которые не успели отсеяться.

Влияние рабочей установки. Показательны данные, полученные Н. Е. Высотской с соавторами (1974): в первые дни недели (понедель­ник, вторник), когда происходит «врабатывание», состояние моното-нии наступает раньше, чем в середине недели (рис. 9 5). У школьни­ков в воскресенье при выполнении однообразной интеллектуальной работы это состояние наступает значительно раньше, чем в учебные дни недели (Фетискин, 1981).

Влияние физической тренированности. Фетискин (1974а) устано­вил, что устойчивость к однообразной физической деятельности у спортсменов с небольшим стажем выше, чем у спортсменов-новичков.

Это можно объяснить возникновением по мере повышения трениро­ванности неспецифической устойчивости к неблагоприятным факто­рам, неоднократно отмечавшейся физиологами спорта по отношению к радиации, температурным воздействиям, инфекциям и т п.

Влияние мотивации. В той же работе Фетискина был выявлен и дру­гой факт, на первый взгляд противоречащий вышеизложенной зако­номерности. Оказалось, что у спортсменов с большим стажем устой­чивость к монотонии была ниже, чем у спортсменов со стажем до пяти лет Здесь, однако, надо учесть различия в мотивации тех и других. У спортсменов младших разрядов стремление достичь высот мастер­ства создает и повышенный мотив, в результате чего они тренируют­ся увлеченно, о чем свидетельствует и то, что они замечают моното-нию, только когда устают. У спортсменов с большим стажем на фоне высокой тренированности мотивация к тренировочной деятельности снижена (проявление психического, или эмоционального, «выгора­ния»), в результате чего на многие тренировочные занятия они идут с неохотой, в силу необходимости Жалобы на монотонию у них появ­ляются задолго до появления усталости.

В другой работе Фетискин (1999) изучал на группе студентов за­висимость времени появления состояния монотонии от нейтрально­го, развивающего (развитие психомоторики), творческого мотивов и мотива долга. Раньше состояние монотонии появлялось при первых двух мотивах, позже всего — при мотиве долга. Очевидно, эти различия объясняются значимостью предлагавшихся мотивов для испытуемых.

Рис. 9.5. Время возникновения состояния монотонии в разные дни недели у рабочих конвейерного производства Волжского автозавода

Мотивы деятельности связаны с оценкой человеком своей пригод­ности для данной деятельности. Чем ниже эта оценка, тем ниже моти­вация. Очевидно, именно этим объясняется выявленный И. А. Шуры-гиной на детях музыкальной школы факт, что чем ниже оказывался у них уровень способностей, тем чаще у них появлялась скука на уроках.

Факторы, влияющие на монотоноустойчивость, в обобщенном ви­де представлены в табл. 9.1.

Влияние возраста. Шурыгиной (1984) на учащихся детской музы­кальной школы показано влияние на монотоноустойчивость возраст­ных особенностей. Наибольшая чувствительность к однообразию учебно-музыкальной деятельности отмечалась у учащихся подростко­вого возраста (шестого-седьмого класса общеобразовательной школы).

Влияние привыкания. Уайт, Валентинова и другие исследователи от­мечают, что даже те люди, которые по своей природе малопригодны к монотонной работе, со временем привыкают к ней. Некоторым она даже начинает нравиться. Однако появление такой привычки не про­ходит бесследно для самого рабочего. Она порождает неприязнь к смене трудовых операций. Уолкер и Мериот (Walker, Marriott, 1951) установили, что у многих рабочих возникает конфликт между стрем­лением к разнообразию и нежеланием менять работу, к которой они привыкли. Привычка начинает довлеть над рабочими.

Меры борьбы с монотонней

Долгое время, пока монотония связывалась только с работой на кон­вейере, считалось, что главным средством борьбы с монотонней явля­ется полная автоматизация труда. Хотя это мера и не исключается, решить проблему монотонии она не может хотя бы потому, что боль­шинство видов деятельности автоматизировать нельзя (например, нельзя вместо спортсмена заставить выполнять объемные монотон­ные тренировочные нагрузки автомат). Поэтому борьба с монотонно­стью деятельности должна предусматривать разные способы, учиты­вая и физиологические, и психологические, и социальные факторы.

Рекомендуется также работающему отыскивать интересное в од­нообразной работе или же во время работы думать о чем-нибудь сво­ем, заполняя таким образом «мотивационный вакуум». Последнее, однако, возможно только при автоматизированное™ выполняемых действий. Известны, например, случаи, когда бегуны-марафонцы пе­ред соревнованием читают детективные романы и повести, чтобы во время бега можно было поразмыслить о логичности тех или иных

 

Таблица 9.1 Факторы, влияющие на

монотоноустойчивость

(по Н. П. Фетискину)

Факторы

Монотоноустойчивость

высокая

низкая

Возраст

Свыше 25-30 лет

От 16 до 24 лет

Пол

Женский

Мужской

Образовательный уровень   Невысокий

Высокий

Профессионал ьная квалификация

Высокая

Низкая

Отношение к монотонной работе

Положительное

Отрицательное

Склонность к однообразной работе

Выражена

Отсутствует

Самооценка

Низкая и средняя

Высокая

Уровень притязаний

Средний

Ниже среднего

Направленность фрустрации

Интрапунитивная

Экстрапунитивная

Сила нервной системы

Слабая

Сильная

Подвижность нервных процессов

Инертность

Подвижность

«Внешний» баланс нервных процессов

Преобладание торможения

Преобладание возбуждения

«Внутренний» баланс нервных процессов

Преобладание возбуждения

Преобладание торможения

Тип темперамента

Меланхолический, флегматический

Холерический, сангвинический

Экстраверсия

Не выражена

Сильно выражена

Нейротизм

Низкий и средний

Высокий

Ригидность

Высокая

Низкая

поступков героев прочитанных книг. Однако положительный эффект от такого «свободного размышления» будет только в том случае, если работающий не ищет удовлетворения от самого процесса работы. В противном случае «свободное размышление» работающего снова будет замыкаться на работе и переживаться как раздражение от дан­ной работы.

Точка зрения-27

Заполняя «психологический вакуум» интересными мыслями, рабочий тем самым преодолевает однообразие и монотонность труда. М. Смит (1944) приводит в своей книге любопытный случай с группой молодых рабочих-текстильщиков, удивлявших учителя математики вечерней школы своим необычайно быстрым прогрессом в учебе. Когда рабочих спросили, в чем же все-таки секрет и причины их успеха, все они заявили, что просто могут думать о математике во время работы, выполнять в уме некоторые домаш­ние задания и т. д. Этот прием переключения сознания в сферу субъек­тивных, личных интересов и мечтаний помогает рабочему не замечать од­нообразия работы.

Исследования отечественных и зарубежных психологов показывают, что состояния скуки, пресыщения, сонливости не возникает, если у работаю­щих имеется возможность мысленного отвлечения, которое представляет собой своеобразный путь борьбы с монотонностью, рассматриваемый многими авторами как действенный способ ее преодоления. Так, А. Губ-сер пишет, что «при однообразной работе возможность "ухода в себя" играет большую роль не как явление, с которым надо бороться, а как действенное средство в деле предотвращения или преодоления монотон­ности» (A. Gubser, 1968, s. 147).

На значение мечтаний неоднократно указывал и С. Уайт, который считал их одним из эффективных методов в борьбе с вредным и неприятным воздействием однообразия работы. С его точки зрения, причина возник­новения скуки состоит в том, что человек при выполнении однообразной работы испытывает «духовный голод», «ненасыщенный интерес». Там, где не удается найти действенную замену такому ненасыщенному интересу, внимание во всевозрастающей мере сосредоточивается на неприятно тя­нущейся работе. С помощью же мечтаний как раз и удается направить внимание и ненасыщенный интерес на внутренний мир, что в значительной степени тормозит нарастание скуки.

Возможность во время работы предаваться размышлениям и различным мечтаниям зависит от того, в какой мере индивид может выполнять свою работу на основе автоматизированных навыков (Асеев, 1974, с. 154).

Действенными средствами уменьшения фактора монотонности являются:

1. Усложнение (укрупнение) рабочих операций, выполняемых дей­ствий, объединение их в комплексы (Золина (1967); однако этот способ борьбы с монотонностью труда имеет и недостатки: каждый рабочий должен располагать комплектом оборудования, которое используется во время рабочего цикла лишь частично, при дли­тельности операций свыше 10-12 мин их укрупнение делается

вообще невыгодным; укрупнение требует длительной и сложной подготовки самого рабочего; кроме того, далеко не всякий техно­логический процесс и особенности производимой продукции по­зволяют укрупнять операции (Асеев, 1974).

2.   Увеличение или периодическое изменение темпа работы или пода­чи информации (Ducker, 1939; Bartenwerfer, 1957; Ефимов, 1935).

3.   Членение большого по объему задания на отдельные части для того, чтобы появились промежуточные (поэтапные) цели (Асеев, 1974; Граф, 1944).

4.   Организация пауз в работе с заполнением их физическими упраж­нениями, прослушиванием музыки и другими мероприятиями, соответствующими «активному отдыху», по И. М. Сеченову.

5.   Усиление мотивации через объяснение значимости деятельности.

6.   Смена деятельности, рабочих мест (Munsterberg, 1912; Ruff, 1961). Правда, последнее не всегда эффективно. Как показано Фетиски-ным и Молодцовой (1983), смена рабочих мест в течение рабочей смены дает положительный эффект только для лиц с подвижно­стью нервных процессов. Для инертных эта мера неэффективна, больше того, она отрицательно влияет на результаты деятельности.

7.   Обеспечение работающего текущей информацией о ходе выполне­ния планового задания (Graf, 1944; Brameschfeld, 1952).

Точка зрения-28

В условиях сильно расчлененного трудового процесса большое значение имеет то, как подаются материал или детали к рабочему месту исполните­ля: в определенных совокупностях, которые являются более или менее обозримыми с точки зрения количества труда и времени, необходимого на их обработку, или кучей, затрудняющей рабочему наметить промежу­точные цели в своей деятельности. Такие исследователи, как Г. Закс (1920), Е. Заксенберг (1933), Е. Брамешфельд (1952), А. Рюссель (1961) и дру­гие, сходятся на том, что накопление на рабочем месте большого количе­ства необработанного материала усиливает монотонность труда. И наобо­рот, хорошо обозримое количество заготовок (т. е. такой объем, который может быть обработан за 1—2 ч) предотвращает ее.

Между тем уже простое разделение дневного задания на отдельные не­большие части (порции, блоки) значительно усиливает психологическую стимуляцию деятельности. Еще немецкий физиолог О. Граф (1944) отме­чал, что при разумном дроблении дневного объема задания наблюдается действительное повышение производительности труда. Так, на перфораци­онных работах, где заготовки подавались отдельными порциями по 50 шт.

в каждой, было достигнуто повышение производительности труда в преде­лах от 13 до 20%.

П. Смит и Ч. Лем (P. Smith, Ch. Lem, 1955) провели следующий любопыт­ный эксперимент. На группе рабочих, занятых полировкой и отделкой лег­ких металлических деталей, были последовательно опробованы три вари­анта работы: в первом случае исполнителям выдавалось 3100 деталей, во втором — 620 и в третьем — 310. На обработку деталей затрачивалось соответственно 240, 48 и 24 мин, после чего выдавалась очередная пор­ция. Детали, подлежащие обработке, подносились к рабочему месту в кар­тонных коробках. Во время работы каждый из исполнителей имел возмож­ность в любой момент прерваться и отдохнуть. В ходе эксперимента фикси­ровались два показателя: количество произвольных остановок на отдых и средняя продолжительность периода работы между остановками. В результате исследования было установлено, что при малом объеме за­дания частота произвольных остановок меньше, чем при большом. Рабо­чие стремятся закончить задание, прежде чем сделать паузу на отдых. Одновременно возрастает и средняя длительность отрезка времени меж­ду двумя остановками, указывающая на увеличение собственно рабочего периода.

Объем разового задания

Среднее кол-во остановок за 105-минутный период наблюдения

Средняя длительность периода работы между произвольными i            остановками, мин

Большой (3100 дег.)

11,06

6,57

Средний (620 дет.)

9,01

9,51

Малый (310 дет.)

7,94

11,41

Эти данные показывают, что небольшие по объему разовые задания при­водят к стимуляции трудовой активности человека. В описанном экспери­менте рабочие, труд которых оплачивался сдельно, во всех трех случаях производили примерно одинаковое количество готовой продукции, но ритмичность работы при малых объемах задания возрастала, снижались жалобы на скуку и монотонность, что, несомненно, было следствием по­ложительного влияния промежуточных производственнных целей, которые возникали при подаче обрабатываемых деталей небольшими порциями (Асеев, 1974, с. 141-143).

Можно указать также и на другие меры борьбы с монотонней. В частности, ряд исследователей отмечают, что низкая температура в рабочем помещении противодействует появлению состояния моно-тонии (Barmack, 1939; Bartenwerfer, 1957). Бартенверфер показал, на­пример, что время реакции на неожиданный звуковой раздражитель

при температуре +19 °С было на 0,08 секунд меньше, чем при темпе­ратуре +24 °С. Полученные в исследованиях результаты позволяют утверждать, что температура воздуха при монотонной работе не долж­на превышать +17-19 °С, т. е. быть несколько ниже гигиенической нормы (+18-21 °С).

Только факты

Еще в 30-е гг. советскими психологами В. М. Коганом и С. Г. Геллерштей-ном было установлено, что осведомленность рабочего о ходе выполнения планового задания повышает работоспособность и ослабляет монотонность труда.

...Г. 3. Бедный (1952) предлагал испытуемым выполнять за строго фиксиро­ванное время (2 часа) определенное количество простых операций (1800), причем в первом варианте опытов счетчик, фиксировавший количество произведенных операций, ставился в недоступное для наблюдения место, а во втором — рядом с исполнителем. Опыты показали, что в первом слу­чае, когда испытуемые не получали информации о ходе выполнения нор­мы, признаки психического насыщения наступали уже через 30 мин. Ис­полнители начинали произвольно менять темп работы, порядок действий; постепенно также снижалась выработка, а количество перерывов, их дли­тельность заметно увеличивались. Все чаще появлялось желание оставить работу, ухудшалась субъективная ориентировка во времени и т. п. Во вто­ром же варианте опытов, когда испытуемые имели возможность следить за показаниями счетчика и, следовательно, оценивать и корректировать свою деятельность, признаки Психического насыщения наступали лишь через час работы и в менее выраженной форме. В результате все испыту­емые выполняли заданную норму раньше установленного времени (Асеев, 1974, с. 148).

При работе, связанной с длительным восприятием информации (наблюдением и контролем), может возникнуть сенсорная монотония (Ильин с соавт., 1979; Ильина с соавт., 1977; Ильина, 1981; Кашкина, 1977). В подобных случаях полезно вводить какую-либо дополнитель­ную работу (записывание и протоколирование различных фактов, обработка фиксируемых данных, выполнение дополнительных про­стых поручений). Такая деятельность необходима для летчиков во время длительных полетов, так как они подвергаются воздействию однообразных звуков двигателя, мельканию облаков за стеклом каби­ны и т. д. Швейцарский психолог А. Губсер (Gubser, 1968) считает, что обязанность пилотов при длительных ночных полетах заполнять много­численные формуляры о времени полета, местоположении и высоте

имеет не только информационное значение, но и является средством борьбы с монотонностью.

Точка зрения-29

Монотонность можно снизить, изменяя некоторые факторы внешней сре­ды, например освещенность рабочего места. Опыт свидетельствует о том, что на однообразных трудовых процессах со значительным напряжением зрения положительный эффект дает периодическое повышение освещен­ности. Этот метод получил известное применение на ряде предприятий. На ленинградской фабрике «Скороход», рижском заводе ВЭФ и некоторых других после каждых 2 ч работы освещение на 1,5—2 мин усиливается на 20%, а затем вновь приводится в норму. Это сбивает монотонность и спо­собствует поддержанию нормального уровня работоспособности (Асеев, 1974, с. 177).

Определенному разнообразию работы может способствовать пери-одичёекая смена некоторых внешних характеристик выпускаемого изделия, не затрагивающая существа технологического процесса. Губ-сер описывает положительный противомонотонный эффект, получен­ный на одной из фабрик по фальцовке и склеиванию на конвейере картонных коробок, когда через несколько часов или дней менялись типы коробок. Асеев (1974) наблюдал подобное на швейных, обувных и слюдяных предприятиях: когда исходя из производственных сооб­ражений в течение дня изменялись размеры и фасоны изготавливае­мых изделий, сорт или качество сырья и т. д., это оказывало противо­монотонный эффект. Даже смена рабочего инструмента или переме­на цвета обрабатываемого изделия или используемого инструмента труда дает тот же эффект. Полезным бывает также менять состав ра­ботающих групп, находящихся в длительном контакте друг с другом.

9.2. Состояние психического пресыщения

Монотонная деятельность приводит также к появлению состояния психического пресыщения, связанного с возникновением отвраще­ния к выполняемой работе. Важно отметить, чго психологическое от­вращение как эмоциональная реакция на то, что человеку противно, может сопровождаться легким ощущением тошноты и выражает ре­акцию отторжения неприятного ощущения или воспринимаемого объекта.

Для понимания отвращения, вызываемого длительной однообраз­ной работой, важно учесть следующее замечание Ушинского (1974):

После просьбы    7/ ш // ш „ //f /f /,/ 7/ ш /7 /7/ /7 закончить работу

Рис. 9.6. Изменения в характере выполнения задания в состоянии психического пресыщения

«Отвращение к предмету часто появляется тогда, когда он, удовле­творив нашему стремлению ... насильно удовлетворяет стремлению, которого уже нет. Так, мы можем получить положительное отвраще­ние к такому блюду, которого наелись до тошноты...» (с. 394).

Изучение состояния психического пресыщения впервые началось, очевидно, в лаборатории К.Левина, где А. Карстен (Karsten, 1927) изучала явление так называемого «психического насыщения», состо­ящего в том, что в результате длительного выполнения какой-либо однообразной деятельности у человека наступает сначала просто не­желание ее выполнять, а затем — при ее дальнейшем выполнении — резко отрицательное к ней отношение (вплоть до аффекта) и настой­чивое стремление ее прекратить. Карстен (Karsten, 1928), а вслед за ней и И. М. Соловьев-Элпидинский (1935), работавший в лаборато­рии Л. С. Выготского с умственно отсталыми детьми, показали, что это состояние не связано с утомлением.

Позднее данное состояние изучалось Н. Майером (Maier, 1955). В его экспериментах испытуемым предлагалось чертить на листке бу­маги вертикальные линии, группируя их в соответствии с заданным образцом (рис. 9.6). Испытуемые должны были не останавливаясь заполнять один за другим листки бумаги, запасы которой непрерыв­но пополнялись. Сначала начинали появляться отклонения от задан­ного образца: линии чертились длиннее или короче, с меньшим или большим нажимом и т. д. Изменялся темп работы. Затем ухудшалось качество работы. Через четыре часа работы испытуемые отказывались выполнять задание. Чтобы убедиться, что отказ не связан с мышеч­ным утомлением, испытуемым давалась другая инструкция, которая восстанавливала способность писать.

имеет не только информационное значение, но и является средством борьбы с монотонностью.

Точка зрения-29

Монотонность можно снизить, изменяя некоторые факторы внешней сре­ды, например освещенность рабочего места. Опыт свидетельствует о том, что на однообразных трудовых процессах со значительным напряжением зрения положительный эффект дает периодическое повышение освещен­ности. Этот метод получил известное применение на ряде предприятий. На ленинградской фабрике «Скороход», рижском заводе ВЭФ и некоторых других после каждых 2 ч работы освещение на 1,5—2 мин усиливается на 20%, а затем вновь приводится в норму. Это сбивает монотонность и спо­собствует поддержанию нормального уровня работоспособности (Асеев, 1974, с. 177).

Определенному разнообразию работы может способствовать пери-одичёская смена некоторых внешних характеристик выпускаемого изделия, не затрагивающая существа технологического процесса. Губ-сер описывает положительный противомонотонный эффект, получен­ный на одной из фабрик по фальцовке и склеиванию на конвейере картонных коробок, когда через несколько часов или дней менялись типы коробок. Асеев (1974) наблюдал подобное на швейных, обувных и слюдяных предприятиях: когда исходя из производственных сооб­ражений в течение дня изменялись размеры и фасоны изготавливае­мых изделий, сорт или качество сырья и т. д., это оказывало противо­монотонный эффект. Даже смена рабочего инструмента или переме­на цвета обрабатываемого изделия или используемого инструмента труда дает тот же эффект. Полезным бывает также менять состав ра­ботающих групп, находящихся в длительном контакте друг с другом.

9.2. Состояние психического пресыщения

Монотонная деятельность приводит также к появлению состояния психического пресыщения, связанного с возникновением отвраще­ния к выполняемой работе. Важно отметить, что психологическое от­вращение как эмоциональная реакция на то, что человеку противно, может сопровождаться легким ощущением тошноты и выражает ре­акцию отторжения неприятного ощущения или воспринимаемого объекта.

Для понимания отвращения, вызываемого длительной однообраз­ной работой, важно учесть следующее замечание Ушинского (1974):

 «Отвращение к предмету часто появляется тогда, когда он, удовле­творив нашему стремлению ... насильно удовлетворяет стремлению, которого уже нет. Так, мы можем получить положительное отвраще­ние к такому блюду, которого наелись до тошноты...» (с. 394).

Изучение состояния психического пресыщения впервые началось, очевидно, в лаборатории К.Левина, где А. Карстен (Karsten, 1927) изучала явление так называемого «психического насыщения», состо­ящего в том, что в результате длительного выполнения какой-либо однообразной деятельности у человека наступает сначала просто не­желание ее выполнять, а затем — при ее дальнейшем выполнении — резко отрицательное к ней отношение (вплоть до аффекта) и настой­чивое стремление ее прекратить. Карстен (Karsten, 1928), а вслед за ней и И. М. Соловьев-Элпидинский (1935), работавший в лаборато­рии Л. С. Выготского с умственно отсталыми детьми, показали, что это состояние не связано с утомлением.

Позднее данное состояние изучалось Н. Майером (Maier, 1955). В его экспериментах испытуемым предлагалось чертить на листке бу­маги вертикальные линии, группируя их в соответствии с заданным образцом (рис. 9.6). Испытуемые должны были не останавливаясь заполнять один за другим листки бумаги, запасы которой непрерыв­но пополнялись. Сначала начинали появляться отклонения от задан­ного образца: линии чертились длиннее или короче, с меньшим или большим нажимом и т. д. Изменялся темп работы. Затем ухудшалось качество работы. Через четыре часа работы испытуемые отказывались выполнять задание. Чтобы убедиться, что отказ не связан с мышеч­ным утомлением, испытуемым давалась другая инструкция, которая восстанавливала способность писать.

Надо отметить, что в обозначении данного состояния существует неопределенность. Словосочетание «психическое насыщение» боль­ше подходит для обозначения удовлетворенной потребности, напри­мер в пище, а «психическое пресыщение» должно обозначать именно пресыщение, когда насытившийся человек продолжает есть, в резуль­тате чего у него появляется отвращение к пище. У авторов же упомя­нутые два состояния либо не разделяются, либо, как это имеет место у Л. С. Славиной (1969), состояние «насыщения» (монотонии) называ­ется состоянием «пресыщения». Отсутствие разделения состояния моногонии и психического пресыщения имеется у Левина и Карстен, а также у Майера. Есть основание подозревать, что в их эксперимен­тах речь может идти о монотонии, а не пресыщении. По крайней мере в их работах не приводится четких симптомов последнего.

В ряде работ (Фетискин, Ильин, Высотская, 1974; Замкова с со-авт., 1981; Фетискин, Ершова, Полякова, 1984) было показано, что состояние психического пресыщения сопровождается появлением чувства раздражения по отношению к выполняемой деятельности, отвращением к ней. Этот рост эмоционального возбуждения сопро­вождался и характерными изменениями нейродинамических и пси­хомоторных показателей. Так, по «внешнему» балансу проявилась тенденция его сдвига в сторону возбуждения, а по «внутреннему» — в сторону торможения. Время простой сенсомоторной реакции оста­валось неизменным, а часто даже увеличивалось, время же сложной (дифференцировочной) реакции укорачивалось. Все это происходи­ло на фоне усиления парасимпатических влияний, что проявилось в снижении частоты сердечных сокращений и тонуса мышц в покое, а также уменьшении мышечной силы. Снижались объем вентиляции легких и потребление кислорода, а соответственно — энерготраты. Бо­лее чем у половины испытуемых наблюдался сдвиг рН в кислую сто­рону. Ненамного увеличивалась частота основного тона речи, что ха­рактерно для раздраженной интонации голоса.

Таким образом, при развитии состояний монотонии и психическо­го пресыщения наблюдаются как одинаковые, так и различные изме­нения ряда показателей. Сходство состоит в усилении парасимпати­ческих влияний как реакции на однообразие деятельности1 (рис. 9.7).

Правда, Т В. Хроминой (1987) получены другие результаты. По ее данным, при пси­хическом пресыщении наблюдается значимое повышение энерготрат и возрастание КГР. Чем вызвано такое расхождение получаемых данных, сказать трудно.

Рис. 9.7. Изменение частоты сердечных сокращений (ЧСС) при состояниях психического пресыщения и монотонии

Различие же заключается в качестве переживаний, связанных со снижением эмоционального возбуждения при монотонии и ростом его при пресыщении, что нашло отражение в нейродинамических показа­телях «внешнего» и «внутреннего» баланса и времени простой и слож­ной сесомоторной реакции (рис. 9.8).

Если при монотонии нарастало возбуждение в двигательных кор­ковых центрах для повышения тонизации коры, то при пресыще­нии, наоборот, снижалось возбуждение двигательных центров, чтобы уменьшить тонизацию коры головного мозга, находящейся в состоя­нии высокой активации. Отсюда и мерой борьбы с состоянием психи­ческого пресыщения является прекращение данной деятельности.

Состояние психического пресыщения чаще всего появлялось как следствие состояния монотонии (если работа не прекращалась), но могло возникать и первично (хотя нельзя исключить и того, что состо­яние монотонии все же было, но не очень выраженное и кратковре­менное, вследствие чего оно не нашло отражения в переживаниях чело­века). В последнем случае неустойчивыми к состоянию психического

Рис. 9.8. Изменения сенсомоторных показателей (времени сложной

реакции ВРС„, времени простой реакции ВРпр и центральной задержки)

в состояниях монотонии (слева) и психического пресыщения (справа)

при выполнении различной по характеру монотонной работы

пресыщения оказались лица со слабой нервной системой и подвиж­ностью возбуждения, т. е. с характеристиками, отличающими холери­ческий тип темперамента. Кроме того, как и для монотононеустойчи-вых, для них характерно преобладание торможения по «внутреннему» балансу, т. е. низкая потребность в активности.

9.3. Состояние «эмоционального выгорания»

В конце XX в. большой интерес исследователей привлек феномен «эмоционального выгорания» как специфический вид профессио­нального хронического состояния лиц, работающих с людьми (учите­лей, психологов, психиатров, священников, полицейских, юристов, тренеров, работников сферы обслуживания и др.).

Сущность феномена. Термин «эмоциональное выгорание» {burnout) ввел американский психиатр X. Дж Фрейденберг (1974) для харак­теристики психологического состояния здоровых людей, находящих­ся в интенсивном и тесном общении с клиентами, пациентами в эмо­ционально насыщенной атмосфере при оказании профессиональной помощи. Первоначально данный термин определялся как состояние изнеможения, истощения с ощущением собственной бесполезности. Затем феномен «эмоционального выгорания» был детализирован, в результате чего выделился его синдром (Maslach, 1982; Pelman, Hart-man, 1982). Последние из авторов, обобщив многие определения «вы­горания», выделяли три главных компонента: эмоциональное и/или физическое истощение, деперсонализация и сниженная рабочая про­дуктивность. В контексте данной книги главный интерес, естествен­но, представляет первый компонент «выгорания».

Точка зрения-30

Исследователи проанализировали стресс, которому подвергаются меди­цинские работники. Даже самые увлеченные своим делом сталкиваются с эмоциональными перегрузками из-за интенсивной работы с большим ко­личеством людей, страдающих от самых разных личностных, физических и социальных проблем. Особая разновидность эмоционального стресса, который испытывают работники систем здравоохранения и социального обеспечения. Был назван Кристиной Маслач, ведущим специалистом в из­учении этой широко распространенной проблемы, выгоранием. Выгора­ние на работе — это синдром эмоционального истощения, деперсонали­зации и снижения уровня личных достижений, который часто испытывают представители профессий, требующих очень интенсивных межличностных

контактов с пациентами, клиентами или публикой. Медработники начина­ют относиться к пациентам с меньшей заботой и вниманием и могут начать лечить их безучастно и даже бесчеловечно. Они недовольны собой и тре­вожатся, считая, что не годятся для этой работы. С эмоциональным исто­щением связаны невыходы на работу и текучесть кадров, ухудшение ра­ботоспособности, скверные отношения с коллегами, неурядицы в семье и плохое здоровье. Эмоциональное истощение среди современных работ­ников достигает еще большей силы из-за сокращения рабочих мест, изме­нения функциональных обязанностей и большей озабоченности получени­ем прибыли, чем моральным состоянием и верностью персонала. Работа до изнурения — не просто личная инициатива: она также вскрывает орга­низационную дисфункцию, которую нужно исправить, пересмотрев цели, нравственные ценности, объемы работы и систему вознаграждения. Каковы возможные рекомендации? На возникновение и степень изнуре­ния оказывает воздействие ряда социальных и ситуативных факторов. Они же косвенно указывают на пути его предотвращения или ослабления. На­пример, на качество отношения врача к пациенту сильно влияет количе­ство пациентов, которым врач оказывает помощь, — чем их больше, тем больше его когнитивная, сенсорная и эмоциональная перегрузки. Еще один фактор, действующий на это отношение, — объем прямых контактов с пациентами. Более продолжительная работа в непрерывном прямом кон­такте с пациентами сопряжена с более сильным изнурением. Это особен­но справедливо для случаев, когда такие контакты даются с трудом и при­носят огорчение, как бывает с умирающими пациентами. Эмоциональное напряжение от такого длительного контакта можно разрядить нескольки­ми способами. Например, врачи могут изменить свое расписание, чтобы на время отвлечься от таких весьма тягостных ситуаций. Можно работать груп­пами, а не поодиночке. Можно организовать работу так, чтобы получать больше положительных отзывов (Герриг, Зимбардо, 2004, с. 667—668).

Эмоциональное истощение проявляется в ощущениях эмоцио­нального перенапряжения и в чувстве опустошенности, исчерпанно­сти своих эмоциональных ресурсов. Человек чувствует, что не может отдаваться работе с таким же воодушевлением, желанием, как раньше.

Деперсонализация связана с возникновением равнодушного и даже негативного отношения к людям, обслуживаемым по роду рабо­ты. Контакты с ними становятся формальными, обезличенными; воз­никающие негативные установки могут поначалу иметь скрытый ха­рактер и проявляться во внутренне сдерживаемом раздражении, ко­торое со временем прорывается наружу и приводит к конфликтам. Подобные состояния имеют место в замкнутых рабочих коллективах, выполняющих длительное время (до полугода) совместную деятель­ность.

Поздно

Сниженная рабочая продуктивность проявляется в снижении са­мооценки своей компетентности (в негативном восприятии себя как профессионала), недовольстве собой, негативном отношении к себе как личности.

К трем основным факторам, играющим существенную роль в «эмо­циональном выгорании», относят следующие: личностный, ролевой и организационный.

Влияние личностных особенностей. Среди личностных особенно­стей, способствующих «выгоранию», выделяют эмпатию, гуманность, мягкость, увлекаемость, идеализированность, интровертированность, фанатичность (X. Фрейденберг, 1974). Имеются данные, что у жен­щин эмоциональное истощение наступает быстрее, чем у мужчин, хотя это подтверждается не во всех исследованиях. А. Пайнс с коллегами (1982) установили связь «выгорания» с чувством значимости себя на рабочем месте, с профессиональным продвижением, автономией и уровнем контроля со стороны руководства. Значимость работы явля­ется барьером для развития «выгорания». В то же время неудовлетво­ренность профессиональным ростом, потребность в поддержке, недо­статок автономии способствуют «выгоранию». В. И. Ковальчук (2000) отмечает роль таких личностных особенностей, как самооценка и ло-кус контроля. Людям с низким уровнем самооценки и экстернальным локусом контроля больше угрожает напряжение, поэтому они более уязвимы и подвержены «выгоранию».

К. Кондо (Kondo, 1991) наиболее уязвимыми, «выгорающими» счи­тает тех, кто разрешает стрессовые ситуации агрессивно, в соперниче­стве, несдержанно, любой ценой, а также «трудоголиков», т. е. людей, решивших посвятить себя только реализации рабочих целей, кто на­шел свое призвание и работает до самозабвения.

Ргч/>впч (Ьпггпоп проявляется в ролевой котк+штктчогти, речевой неопределенности (Кондо, 1991; Kuunarpuu, 1984).

Влияние внешних факторов. К организационному фактору, способ­ствующему развитию «выгорания», относят: многочасовой характер работы, не оцениваемой должным образом, имеющей трудноизмери­мое содержание, требующей исключительной продуктивности; не­адекватность содержанию работы характера руководства со стороны начальства и т. д.

Как отмечает В. И. Ковальчук, среди организационных факторов «выгоревшие» лица указывают на следующие причины «выгорания»: чрезмерный уровень напряжения и объем работы, особенно при нере­альных сроках ее выполнения; монотонность работы вследствие слиш­ком большого количества повторений; вкладывание в работу больших личностных ресурсов и недостаток признания и положительной оцен­ки; физическое изнеможение, недостаточный отдых или отсутствие нормального сна; работа без дальнейшего профессионального совер­шенствования; напряженность и конфликты в межличностных отно­шениях; недостаточная поддержка со стороны коллег; эмоциональная насыщенность или когнитивная сложность коммуникации и др.

Показано наличие синдрома «эмоционального выгорания» у учи­телей (Форманюк, 1994; Румянцева, 1998), врачей и медицинских се­стер (Абрамова, Юдчиц, 1998; Малышева, 2000; Dierendonck et al., 1994; Schaufeli, Yanczur, 1994), ученых (Noworol, Marek, 1994), управ­ленцев (Водопьянова с соавт., 1997). Таким образом, этот синдром, очевидно, довольно распространен среди многих профессий, в том числе и не исследованных еще психологами.

Просмотров: 11184
Категория: Медицинская психология, Анатомия, физиология


Другие новости по теме:

  • 7.2. Скука (состояние монотонии) - Эмоции и чувства - Ильин Е. П.
  • Глава 5. ИЗМЕНЕНИЕ СТРУКТУРЫ ОБРАЗА В СВЯЗИ С ИЗМЕНЕНИЕМ ПСИХИЧЕСКОГО СОСТОЯНИЯ СУБЪЕКТА ДЕЯТЕЛЬНОСТИ - Образ в системе психической регуляции деятельности - Ломов Б.Ф.
  • 7.3. Отвращение (состояние психического пресыщения) - Эмоции и чувства - Ильин Е. П.
  • Глава 10. Состояния психического напряжения - Психофизиология состояний человека - Ильин Е. П.
  • Глава 1. ПРОБЛЕМА ОБРАЗА КАК ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА ПСИХОЛОГИИ И ЕЕ ЗНАЧЕНИЕ В ИССЛЕДОВАНИИ ТРУДОВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧЕЛОВЕКА - Образ в системе психической регуляции деятельности - Ломов Б.Ф.
  • ОБСУЖДЕНИЕ РАБОТЫ СНАЙДЕРА «СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПСИХОТЕРАПИИ» 2 (1947) - Социометрия. Экспериментнальный метод и наука об обществе - Морено Дж.Л.
  • 9.7. Типы «вербальных эталонов» восприятия экспрессии эмоционального состояния другого человека - Эмоции и чувства - Ильин Е. П.
  • § 2. Развитие понятия "состояние" в философии и естествознании нового времени - Понятие состояние как философская категория - Л.Симанов - Философия как наука
  • Глава 11. Состояния, вызванные интенсивной длительной деятельностью - Психофизиология состояний человека - Ильин Е. П.
  • Когда аналитическая механика дает строгие результаты без явного учета уравнения состояния - Введение меры информации в аксиоматическую базу механики - А.М. Хазен - Философия как наука
  • Глава 3. ОСОБЕННОСТИ ПСИХИЧЕСКОГО ОБРАЗА, ОБУСЛОВЛЕННЫЕ АВТОМАТИЗАЦИЕЙ ПРОЦЕССА УПРАВЛЕНИЯ - Образ в системе психической регуляции деятельности - Ломов Б.Ф.
  • Раздел III. Психические состояния - Психофизиология состояний человека - Ильин Е. П.
  • Глава 6. Эмоциональные состояния, связанные с достижением или недостижением цели - Психофизиология состояний человека - Ильин Е. П.
  • Глава 6. УЧЕТ ХАРАКТЕРИСТИК ОБРАЗА ПОЛЕТА В ИНЖЕНЕРНО–ПСИХОЛОГИЧЕСКОМ ПРОЕКТИРОВАНИИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЛЕТЧИКА - Образ в системе психической регуляции деятельности - Ломов Б.Ф.
  • 1.4. ИСХОДНЫЕ ПОСЫЛКИ, ПРИНЦИПЫ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ОБРАЗА В ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ (ЛЕТЧИКА) - Образ в системе психической регуляции деятельности - Ломов Б.Ф.
  • 6.2. ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ ОЦЕНКА ВЛИЯНИЯ СООТНОШЕНИЯ ИНФОРМАЦИОННОЙ СРЕДЫ И КОНЦЕПТУАЛЬНОЙ МОДЕЛИ НА СОДЕРЖАНИЕ ОПЕРАТИВНОГО ОБРАЗА И НАДЕЖНОСТЬ ДЕЙСТВИЙ ЧЕЛОВЕКА (ПРОБЛЕМА ВИЗУАЛИЗАЦИИ ПОЛЕТА) - Образ в системе психической регуляции деятельности - Ломов Б.Ф.
  • § 2. Естественнонаучные предпосылки диалектического развития понятия "состояние" - Понятие состояние как философская категория - Л.Симанов - Философия как наука
  • Раздел II. Активационные состояния - Психофизиология состояний человека - Ильин Е. П.
  • Глава 4. Мотивационно-волевые состояния - Психофизиология состояний человека - Ильин Е. П.
  • Глава 8. Интеллектуальные (когнитивные) состояния - Психофизиология состояний человека - Ильин Е. П.
  • Глава 7. Коммуникативные эмоциональные состояния - Психофизиология состояний человека - Ильин Е. П.
  • 1.2. УРОВНИ ПСИХИЧЕСКОГО ОТРАЖЕНИЯ - Образ в системе психической регуляции деятельности - Ломов Б.Ф.
  • МЕТОДЫ РАБОТЫ СО СКАЗКОЙ - Воспитание сказкой. Для работы с детьми дошкольного возраста - Л.Б. Фесюкова
  • Глава 3. Функциональные (базовые активационные) состояния - Психофизиология состояний человека - Ильин Е. П.
  • Глава 1. СТРЕСС, ЕГО СУЩНОСТЬ И ВЛИЯНИЕ НА ЭФФЕКТИВНОСТЬ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ - Стресс и стрессустойчивость человека - В.Я.Апчел, В.Н.Цыган
  • 1.1. ОБРАЗ КАК ФЕНОМЕН ПСИХИЧЕСКОГО ОТРАЖЕНИЯ - Образ в системе психической регуляции деятельности - Ломов Б.Ф.
  • Глава 5. Эмоциональные состояния, связанные с прогнозом и ожиданием - Психофизиология состояний человека - Ильин Е. П.
  • Глава I. РАЗВИТИЕ ПОНЯТИЯ "состояние", ЕГО СОДЕРЖАНИЕ И ФУНКЦИИ В КЛАССИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ И НАУКЕ - Понятие состояние как философская категория - Л.Симанов - Философия как наука
  • § 2. Методологические функции категории «состояние» в естественнонаучной теории - Понятие состояние как философская категория - Л.Симанов - Философия как наука
  • § 3. Методологические функции категории "состояние" в изучении общественных явлений - Понятие состояние как философская категория - Л.Симанов - Философия как наука



  • ---
    Разместите, пожалуйста, ссылку на эту страницу на своём веб-сайте:

    Код для вставки на сайт или в блог:       
    Код для вставки в форум (BBCode):       
    Прямая ссылка на эту публикацию:       





    Данный материал НЕ НАРУШАЕТ авторские права никаких физических или юридических лиц.
    Если это не так - свяжитесь с администрацией сайта.
    Материал будет немедленно удален.
    Электронная версия этой публикации предоставляется только в ознакомительных целях.
    Для дальнейшего её использования Вам необходимо будет
    приобрести бумажный (электронный, аудио) вариант у правообладателей.

    На сайте «Глубинная психология: учения и методики» представлены статьи, направления, методики по психологии, психоанализу, психотерапии, психодиагностике, судьбоанализу, психологическому консультированию; игры и упражнения для тренингов; биографии великих людей; притчи и сказки; пословицы и поговорки; а также словари и энциклопедии по психологии, медицине, философии, социологии, религии, педагогике. Все книги (аудиокниги), находящиеся на нашем сайте, Вы можете скачать бесплатно без всяких платных смс и даже без регистрации. Все словарные статьи и труды великих авторов можно читать онлайн.







    Locations of visitors to this page



          <НА ГЛАВНУЮ>      Обратная связь